Сжигая тишину горячкой хриплых слов,

Сорвавшись нервами и струнами сознания,

По улицам, истерзанным теплом,

С тоской из снов я выполз на свиданье.

Под плач шагов

В истерике зашелся мир-волчок,

Где я один, бездарно и нелепо,

С самим собой играющий во тьму.

В игре безумия мне не найти ответа,

Соотношеньям бреда не родить луну

И озеро, в котором я живу

Прозрачным призраком того,

Что не воспето.

Я жалкий шут, поэтом мне не стать.

Сказать мне нечего,

Я сердцем пуст, умом же — нищ и жалок.

Как рваное пальто на перекрестье палок,

Подвешенный меж небом и землёй,

Я добровольный узник сам себя,

Сто раз отрёкшийся, бунтующий,

Сбежавший в сны,

Презревши смерть и плоть;

Лелею свою боль и тупость бытия.

Едино всё, что снится наяву

в бреду стеклянных снов.

Кому я лгу, что счастье обретают

Обезумев?

А сам, меж тем, в больную даль

бреду

через бетон и вехи-светофоры,

В пустой дурной башке

Не находя опоры...

Не выдумать Вселенной одному.